Хочется рассказать одну историю, в которой проявилась ещё одна черта бабушкиного характера. Назову её неустрашимость. Пусть будет так…
Я тогда уже жила с семьёй в Минске и, приехав в Ростов с маленькой дочкой, спешила выйти на наш старый балкон при малейшей возможности пообщаться с соседями, на глазах которых я выросла, вышла замуж и уехала. Конечно, мне хотелось немного повоображать… молодая была…
Семьи, жившие внизу, были, как сейчас принято говорить, «неблагополучными». Вот такая семья и проживала под нашей железной лестницей. Вика гордо шла под нашими балконами, чуть покачиваясь от выпитого с очередным другом.
Шагая и мурлыкая свою песню, Вика вдруг подняла голову на наш разговор. Что взбрело в её пьяную голову — трудно сказать, но увидев меня, такую жизнерадостную и благополучную, она вдруг рассвирепела и стала громко что‑то говорить… Какие‑то слова долетали. Но что это касается меня, стало понятно, когда я услышала слово «жидовка».
И вдруг… прямо в морду (именно так я подумала тогда) был выплеснут весь стакан пахнущей вязкой жидкости, находившийся в моих руках! Попадание было точным. Мы обе остолбенели от неожиданности, глядя друг на друга… Масло медленно стекало вместе с тушью и помадой на шею и растекалось струйками по платью… такому яркому и такому шёлковому.
В следующий момент она была возле меня, пытаясь лупить по голове… Закрывшись руками, я успела выкрикнуть на весь двор, что было мочи: «Мама!!!!» Но руки её были в масле. И за какую бы часть моего тогда совсем худенького тела она ни схватилась — эта часть скользила и выскальзывала‑таки из её масляных рук.
Все трое шли вверх по лестнице жирные, испуганные, но непобеждённые.
А в это время моя дорогая бабушка вернулась с базара. И очень удивилась, увидев нас во всей масляной красе… Однако, увидев бабушку, Вика быстро сбежала вниз и шмыгнула в дверь… но захлопнуть её не успела. Возле двери стояло цинковое ведро, полное воды. Бабушка подошла вплотную и одним движением ноги перевернула это ведро… вода потекла в её квартиру. И было достаточно того, что, увидев эту лужу и «тётю Женю», стоящую в дверях и смотревшую в упор, прищурясь… Вика, втянув голову в плечи, отступала назад мелкими шажками, заискивающе улыбаясь… Так она и скрылась в недрах своей квартиры.
