В конце 1970‑х наша семья наконец получила собственную квартиру. После тесной аспирантской комнаты новое жилище казалось дворцом: тишина, запах свежей краски, вид на хвойный лес и отдельная кухня — мечта тогдашней жизни. В зале одиноко стояло пианино «Ростов‑Дон», подаренное бабушкой ещё в школьные годы и перевезённое вместе с нами из Ростова в Минск.
Однажды муж сообщил: «Приедет Гриша, проездом в Вильнюс». Кузен из Одессы явился, как обычно, безупречно одетым, рыжий, обаятельный и склонный к лёгким романам. Он привёз детям невиданные игрушки и щеголял белоснежными носками. Из разговоров я запомнила лишь то, что Грише хотелось вновь увидеть девушку, с которой он познакомился в круизе по Чёрному морю. Через пару дней он уехал дальше.
Спустя восемнадцать лет, уже в Израиле, судьба сыграла удивительную шутку. Я устроилась работать помощницей в семье профессора. В доме на нижнем этаже располагался стоматологический кабинет, и я часто пересекалась с женщиной моего возраста, помогавшей врачу. Мы обменивались парой фраз, иногда она поднималась ко мне, чтобы взять чашку сахара или кофе. Общие воспоминания, смех и жалобы на хозяев постепенно превратились в дружбу.
Однажды, спустя год после знакомства, подруга вдруг спросила: «Как твоя фамилия?» Когда я назвала её, она удивилась: «Странно, я знала одного человека с такой же фамилией. Он жил в Одессе». Воцарилось молчание. Я, чувствуя какую‑то закономерность, уточнила: «Как его звали?» — «Гриша…» Мы переглянулись и в тот же момент засмеялись. Стало понятно: именно эту женщину наш кузен навещал в Вильнюсе.
Мир оказался удивительно тесен.
С тех пор прошло много лет, и мы по‑прежнему считаем себя родственницами по выбору. Дружим уже более десятилетия, и ни одна случайность не кажется невероятной. Гриша давно женат и живёт в родной Одессе, а у нас — на двоих — осталась эта история о том, как хитроумно судьба сводит людей.